«Кто на новенького?» Актуальный интерактив. Продолжаем отслеживать государственную медиа-реальность. Главнокомандующий, известный своей «открытостью и оригинальной манерой подачи», выдал очередное интервью аккурат перед G20. На этот раз его решили ловить на слове «The Financial Times». Получилось штатно, т. е. пресно, но созвучно внутренней, а не внешней повестке. Догадываюсь, что именно в этом и состояла основная цель, несмотря на международный контекст. В частности, наконец в рамках одного разговора полностью сложился тот самый паззл «православие, самодержавие, народность», влитый в новые меха: «воцерквленность, традиционализм, народность». Самодержавие, по понятным причинам, осталось за кадром и в кадре, если так можно выразиться. Каждый тезис иллюстрировался одним из ответов. Первый пункт программы был в модном стиле обозначен пунктирной линией: нынешние гонения на католическую церковь это гонения на церковь в целом. Подразумевается, что это нехорошо. Звучит красиво и правдоподобно, но если брать этот тезис в качестве математического уравнения, то он перестает работать. В общем, дело касается только одной страны (с крошечными европейскими вкраплениями для поддержки плюрализма мнений). Остальной мир, в особенности, Латинская Америка, идет по пути усугубления государственной поддержки религиозного культа, вопреки падающему интересу общей массы населения (той самой «народности»). Для чего это происходит в США тоже понятно. Бороться с церковью может только другая церковь. Понятно какая именно и почему. Все остальные методы борьбы заключаются в subscription denial. Отсюда все эти многочисленные разговоры на околорелигиозные темы, возбуждающие хоть какой-то остаточный интерес в поколении Z. Поскольку в родных пенатах всё, как в Латинской Америке: щедрые субсидии, активная инвестиционная деятельность и информационная поддержка, то необходимо выступить с позиции некоего «глобального противостояния». По второму пункту прошлись более уверенно: сдерживание мирового давления LGBTQ+ сообщества это раз, и борьба с засильем инородцев это два. Меньшинства – дежурный токен в общении с любыми западными журналистами. Говорить содержательно внутренняя пресса об этом еще не научилась, а создавать крайнюю озабоченность проблематикой без давления бессмысленно. Поэтому нужно непременно закопать пару вопросов в часовой разговор. Успокоить нервы и продемонстрировать дальновидную мужественность. Кроме того, надо было уверенно пожурить «канцлерин» за ошибки в миграционной политике. Она сама, впрочем, не менее уверенно два года подряд отчитывается о собственных победах на этом поприще. А дальше рассказать, что преступников нужно наказывать, не глядя на их гражданский статус. Межэтнические преступления – тема, уверенно держащаяся в первой пятерке РФ на протяжении нескольких месяцев. Начинать говорить о своих промахах – моветон, поэтому нужно выбрать подходящий громоотвод. В отличие от ЕС, ни правильной, ни неправильной политики в этой сфере интервьюируемый не удосужился предъявить. Остается прятаться за бруствер из анекдотов. Хотя предмет «серой миграции» интереснейший и здесь невооруженным взглядом прослеживаются интересы крупных государственных холдингов. Наконец, самое интересное было закопано в середине пространного диалога. Народность нужно было крыть утверждением об утрате «иллюзий и смерти самой либеральной идеи» со ссылкой на американского коллегу. В общем, пример не уникальный, но и не всеобъемлющий. Привычная картина реальности для главнокомандующего. По этой причине у меня два вопроса к вам, друзья: 1) что такое либерализм, как пример государственной политики, в 2019 году от Р.Х.? 2) если можно однозначно говорить о каком-либо векторе политики, то что по вашему мнению демонстрирует в этом смысле РФ? Мне интересно, кто именно содержательно следит за тем что происходит :-) Спасибо! https://telegram.me/mikaprok