Spirit of the moment. E. и B. сидели на трубе, Е. упала, а B. не пропала. Если убрать рифму то получится то, что мы увидели в последние пару дней. ExxonMobil инициировала выход из совместных с «Роснефтью» проектов. Это дорогие поисковые изыскания, которые пять лет назад принес в РФ на блюдечке с голубой каемочкой тогдашний CEO корпорации Рекс Тиллерсон. Дальше, переодевшись US Secretary of State он же пытался сохранить остатки былой роскоши, но куда там. В 2011 году «Роснефть» и ExxonMobil подписали соглашение о стратегическом партнерстве, и в том числе совместной разработке четырех участков на шельфе: трех Восточно-Приновоземельских участков в Карском море в Арктике и Туапсинского участка в Черном море. В геологоразведку на этих проектах американская компания планировала вложить $3,2 млрд. Летом 2013 года Exxon заплатила «Роснефти» $220 млн за геологоразведку на шельфовых проектах, а зимой партнеры договорились о совместной разработке еще семи участков в Арктике: Северо-Врангелевском-1, Северо-Врангелевском-2 и Южно-Чукотском в Чукотском море; Усть-Оленекском, Усть-Ленском и Анисинско-Новосибирском в море Лаптевых и Северо-Карском блоке в Карском море. В конце 2013 года «Роснефть» и Exxon также создали СП «Тризнефть Пилот», чтобы оценить техническую возможность разработки трудноизвлекаемых запасов ачимовских и баженовских отложений в Западной Сибири. В 2014 году Минфин США запретил американским предприятиям и гражданам предоставлять технологии и оказывать услуги для проектов в России на арктическом шельфе, на глубоководных проектах и участках со сланцевыми запасами. После введения санкций США Exxon вынуждена была покинуть проект в Карском море, где компании успели пробурить скважину Университетская-1 и найти запасы в 130 млн т нефти и 499,2 млрд куб. м газа по категориям С1 + С2. Остальные проекты также были заморожены. Exxon, тем не менее, пока останется в России: в частности, в проекте «Сахалин-1», где американцы владеют 30%. У «Роснефти» в «Сахалине-1» — 20% (в проект также входят Sodeco (30%) и ONGC (20%)). С момента законодательного бетонирования ограничений второй половины 2017 года двигаться дальше стало нельзя. Как считается, Exxon теряет не так много – около $200 миллионов уже сделанных инвестиций. Фактически ничего и не происходило ни в Арктике, ни на Черноморском шельфе и теперешний развод – формальность. Не совсем так. Ушли не все. BP не планирует отказываться от работы с «Роснефтью» и будет участвовать в работах на всех брошенных Exxon участках, кроме Арктики. Там санкции запрещают это делать. Ну так и не надо под своей вывеской туда влезать. Во-первых, для инвестиций в проекты «Роснефти» можно всегда вложится акционерным капиталом, сославшись на взаиморасчеты. Мы помним, что они не окончены. Благо, получился красивый финал: все суммы на прорыв санкций Intesa были выделены все тем же ВТБ. Во-вторых, можно наконец-то устроить социалистический кооператив с Saudi Aramco, чего лично я жду с момента анонса встречи с местным патриархом. В-третьих, надо-таки допродать еще 15-20% CEFC. Сделка по реструктуризации доли QIА с китайцами приостановилась, в качестве спекулятивного предложения можно вынуть лишних 15% из формально части РФ и передать CEFC в качестве дополнительных гарантий. Они в Арктику очень стремятся, но пока не знают как пробить норвежско-американскую оборону. Есть шанс выручить неплохие средства в кризис :-) https://telegram.me/mikaprok